Пахнет морем, и луна висит над самым Ланжероном,

И каштаны тихо шепчутся с бульваром полусонным,

Невесомо серебрится ночи южной панорама,

Спят фонтаны, занавешены фруктовыми садами.

Невесомо серебрится ночи южной панорама,

Спят фонтаны, занавешены фруктовыми садами.

От бульваров к низу лестница сбегает прямо к порту,

В лунном парке обсуждаются и браки и аборты,

Натюрморты, те, которые в Аркадии на пляже

Не покажут в знаменитом петербургском Эрмитаже.

Натюрморты, те, которые в Аркадии на пляже

Не покажут в знаменитом петербургском Эрмитаже.

Нет Одессы без "Привоза" и без Нового базара,

Там покрыты покупатели и матом и загаром,

По бульварам пьяный запах распустившейся сирени,

И трамваи пробивают себе путь в листве весенней.

По бульварам пьяный запах распустившейся сирени,

И трамваи пробивают себе путь в листве весенней.

Над причалом маяка огонь и лес портовых кранов,

В море чайки, а над ними гордо кружатся бакланы,

Рестораны осветили побережье огоньками,

Звон стаканов, и поёт гитара об Одессе-маме.

Рестораны осветили побережье огоньками,

Звон стаканов, и поёт гитара об Одессе-маме.

И в "загранке" я всегда тебя по памяти рисую,

Молдаванку и булыжную родную мостовую,

И Пересыпь, пробудившейся от первого трамвая,

И, как в детстве, я по солнечному городу шагаю.

И Пересыпь, пробудившейся от первого трамвая,

И, как в детстве, я по солнечному городу шагаю.

И, как в детстве, я по солнечному городу шагаю.